СВЯТИТЕЛЬ ГРИГОРІЙ БОГОСЛОВЪ

О благочестіи и добродѣтели:

«Хорошо и уклоняться нѣсколько отъ призванія Божія, какъ въ древности поступилъ Моисей, а послѣ Іеремія; хорошо и поспѣшать съ готовностью на гласъ Зовущаго, какъ Ааронъ и Исаія, только-бы то и другое было по благочестію, – одно по причинѣ собственной немощи, а другое по надеждѣ на силу Зовущаго». «Благочестіе поставляйте не въ томъ, чтобы часто говорить о Богѣ, но въ томъ, чтобы больше молчать; ибо языкъ, не управляемый разумомъ – претыканіе для всѣхъ людей. Всегда держитесь той мысли, что безопаснѣе слушать, нежели говорить». «…наша брань – со врагомъ, внурь насъ воюющимъ и противоборствующимъ, который, оружіемъ противъ насъ употребляя насъ же самихъ (что всего ужаснѣе!), предаетъ насъ грѣховной смерти. А для сего намъ нужны: великая и совершенная вѣра, въ большей мѣрѣ Божіе содѣйствіе, но не въ малой также, какъ убѣжденъ я, и собственная наша ревность, выражаемая и дѣйствительно оказываемая словомъ и дѣломъ, если нужно, чтобы наши души, которыя для насъ всего предпочтительнѣе, хорошо были врачуемы, очищаемы и цѣнимы дороже всего». «Ибо людей, искренно чтущихъ Бога, ничто не можетъ такъ сильно побудить къ единомыслію, какъ согласіе въ ученіи о Богѣ, и ничто такъ не располагаетъ къ раздору, какъ несогласіе въ семъ ученіи. Человѣкъ самый скромный въ другихъ случаяхъ становится самымъ пламеннымъ, кроткій – храбрымъ (Іоил. 3, 11), когда видитъ, что чрезъ свое равнодушіе онъ лишается Бога, или, лучше сказать, своимъ паденіемъ причиняетъ ущербъ Богу, Который насъ почитаетъ Своимъ богатствомъ и обогащаетъ». «Посему всѣ тѣ, которые любятъ благо мира, и, напротивъ того, ненавидятъ раздоръ и отвращаются его, близки къ Богу и Божественнымъ духамъ; а тѣ, которые браннолюбивы нравомъ, ищутъ славы въ нововведеніяхъ, и тщеславятся тѣмъ, чего бы надлежало стыдиться, принадлежатъ къ противоположной сторонѣ». «…цѣлая жизнь опредѣлена у нихъ (у плачущихъ – прим.ред.) на помышленіе о смерти». «Итакъ, братія, не будемъ святаго совершать нечисто, высокаго – низко, честнаго – безчестно, и, кратко сказать, духовнаго – по земному. Торжествуетъ и іудей, но по буквѣ; празднуетъ и эллинъ, но въ угожденіе демонамъ; а у насъ, какъ все духовно: дѣйствіе, движеніе, желаніе, слова, даже походка, одѣяніе, даже мановеніе, потому что умъ на все простирается, и во всемъ образуетъ человѣка по Богу; такъ духовно и торжествованіе и веселіе. Не запрещаю давать себѣ и прохладу, но пресѣкаю всякую неумѣренность». Молитва свт. Григорія: «Уста моя отверзохъ и привлекохъ Духъ (Пс. 118, 131). Духу предаю все свое и себя самого, и дѣло и слово, и бездѣйствіе и молчаніе, только да обладаетъ Онъ мною, да водитъ меня, да направляетъ руку, умъ и языкъ къ чему должно и къ чему хощетъ; а также и да отводитъ, отъ чего удаляться и должно и для меня лучше. Я органъ Божій, органъ словесный, который настроилъ, и въ который ударяетъ добрый Художникъ – Духъ». «Ничто великое не бываетъ безъ искушенія и испытанія; ибо по естественному порядку маловажное сопровождается удобствомъ, а высокое трудностію. Ты слышалъ сказавшаго, яко многими скорбми подобаетъ намъ внити въ царствіе небесное (Дѣян. 14, 22), – скажи и самъ: проидохомъ сквозѣ огнь и воду, и извелъ еси ны въ покой (Пс. 65, 12). О чудо! Вечеръ водворися плачь и заутра радость (Пс. 29, 6)». «…мы должны не столько радоваться благополучному состоянію нашего тѣла, сколько плакать о тѣлесныхъ страданіяхъ братій нашихъ; должны человѣколюбіе къ нимъ считать единственнымъ залогомъ нашей безопасности тѣлесной и душевной». «Научимся лучше и презирать безумно употребляемое здоровье, котораго плодъ – грѣхъ, и уважать благочестиво переносимую болѣзнь, почитая тѣхъ, которые страданіемъ пріобрели побѣду; почему знать, не кроется ли между болящими какой нибудь Іовъ, который несравненно болѣе достоинъ чести, чѣмъ здоровые, хотя и соскребаетъ съ себя гной, и томится день и ночь подъ открытымъ небомъ, страдая и отъ язвъ, и отъ жены и отъ друзей». «О семъ полюбомудрствуй съ нами… чтобы наше благотвореніе было отъ скудости, а не отъ избытка, каковое плодоношеніе пріятнѣе Богу, нежели множество приносимаго и великость подаянія». «Но всего прекраснѣе и человѣколюбивѣе то, что Богъ измѣряетъ подаяніе не достоинствомъ подаваемаго, но силами и расположеніемъ плодоносящаго». О милостынѣ святитель пишетъ: «Ибо гораздо лучше для достойныхъ простирать руку и недостойнымъ, нежели изъ опасенія – встретиться съ недостойными, лишать благодѣянія и достойныхъ». «А человѣкъ духовный и христіанинъ долженъ имѣть въ виду одно спасеніе, и, что ведетъ къ нему, высоко цѣнить, а что не ведетъ, презирать, какъ ничего нестоющее; и потому ни во что ставить все видимое, заботиться же единственно о томъ, какъ достигнуть внутренняго совершенства, и то почитать выше всего, что можетъ самого сдѣлать наиболѣе достойнымъ, а чрезъ него и другихъ привлечь къ совершенству». «…злому очень легко обвинить и добраго, а доброму трудно обвинить и злаго. Кто нерасположенъ къ злу, тотъ неспособенъ и къ подозрѣнію». «Ибо нерѣдко и правѣдники предаются въ руки нечестивыхъ, – не къ славѣ нечестивыхъ, но для испытанія правѣдныхъ». О свт. Аѳанасіи Великомъ пишетъ, что онъ «соединилъ въ одно какъ безмолвное дѣланіе, такъ и дѣятельное безмолвіе, что убѣдилъ поставлять монашество болѣе въ благонравіи, нежели въ тѣлесномъ удаленіи отъ міра». «Съ любовію бываетъ одно изъ трехъ: она или, пребывая въ сердцѣ, постоянна; или, поколебавшись, возстановляется; или, удалившись, возвращается». «Но если бы кто-либо снискалъ навыкъ къ чему-либо доброму, и усвоилъ себѣ это: то для него труднѣе уже будетъ пасть, нежели какъ вначалѣ было сдѣлаться добрымъ; потому что всякое добро, утвержденное временемъ и разсудкомъ, обращается въ природу». «Хотя должно наблюдать время брани и мира, а иногда, по закону и слову Соломонову, хорошо вести и брань; однако же лучше, доколѣ только можно, преклоняться на миръ, потому что сіе и выше и богоугоднѣе». «Я люблю Христа, не знаю мѣры въ сей любви и хвалюсь ею; увеселяюсь славою мучениковъ; восхищаюсь кровьми подвижниковъ; подвиги и побѣды другихъ для меня вѣнцы: столько предвосхищаю себѣ славы, такъ усвояю себѣ заслуги!». «Ибо никакимъ служеніемъ не благоугождается Богъ, какъ злостраданіемъ, и за слезы воздаетъ Онъ милості». Отличительный признакъ благородства «есть благочестіе, добрая нравственность и восхожденіе къ первому Благу, нашему началу». «Однажды, когда день уже склонялся къ вечеру, ходилъ я одинъ, погрузившись самъ въ себя, и мѣстомъ прогулки былъ морской берегъ. Всегда имѣю обычай облегчать труды такими отдыхами. Потому что и тетива, постоянно натянутая, не выдерживаетъ напряженія, а надобно ее спускать съ стрѣлы, чтобы можно было снова натянуть, и чтобъ она была не безполезною для стрѣлка, но годилась въ случаѣ употребленія». О истинномъ смиреніи: «Развѣ не знаешь, что смиреніе не столько познается въ мелочахъ (ибо тогда можетъ оно быть только на показъ и имѣть ложный видъ добродѣтели), сколько испытывается въ дѣлахъ важныхъ? По мнѣ, смиренномудръ не тотъ, кто о себѣ говоритъ мало, при немногихъ и рѣдко, и не тотъ, кто скромно говоритъ о Богѣ, кто знаетъ что сказать, о чемъ помолчать, въ чемъ признать свое невѣдѣніе; кто уступаетъ слово имѣющему власть говорить, и соглашается, что есть люди, которые его духовнѣе и болѣе преуспѣли въ умозрѣніи. Стыдно одѣжду и пищу выбирать не дорогую, а дешевую, доказывать смиреніе и сознаніе собственной немощи мозолями на колѣняхъ, потоками слезъ, также постничествомъ, бденіемъ, возлежаніемъ на голой землѣ, трудомъ и всякими знаками униженія, но касательно ученія о Богѣ быть самовластнымъ и самоуправнымъ, ни въ чемъ никому не уступать, подымать бровь предъ всякимъ законодателемъ, тогда какъ здѣсь смиреніе не только похвально, но и безопасно». «И, какъ въ дѣтяхъ напечатлѣваешь первыя правила нравственности для того, чтобы они впослѣдствіи убѣгали пороковъ: такъ и въ отношеніи къ слову не должно оказывать дерзости и необузданности даже въ сужденіяхъ о вещахъ маловажныхъ, чтобы не пріучиться къ такому злоупотребленію въ сужденіяхъ о важнѣйшемъ». «Что сдѣлано добраго по естественному влеченію, то не заслуживаетъ одобренія; а что сдѣлано по свободному произволенію, то похвально». «И суть, иже исказиша сами себе царствія ради небеснаго. Иные не имѣли наставниковъ, но сами для себя сдѣлались похвальными наставниками. Не учила тебя матерь, чему должно, не училъ отецъ, ни священникъ, ни Епископъ, ни кто-либо другой изъ тѣхъ, кому поручено учить, но ты самъ, приведя въ дѣйствіе разумъ, свободною волей воспламенивъ искру добра, исказилъ себя, отсѣкъ корень, истребилъ орудія грѣха, приобрѣлъ такой навыкъ въ добродѣтели, что для тебя стало почти уже невозможнымъ устремляться къ злу. Посему хвалю и сей родъ скопцевъ, даже еще болѣе, нежели другіе роды». «Одно только постыдно, если не будутъ отсѣчены страсти; а кѣмъ бы ни были отсѣчены, не полагай въ томъ различія. Ибо и наставникъ есть тварь Божія, и ты отъ Бога». «Итакъ будемъ праздновать не пышно, но божественно, не по мірскому, но премірно, не нашъ праздникъ, но праздникъ Того, Кто сталъ нашимъ, лучше же сказать, праздникъ нашего Владыки, не праздникъ немоществованія, но праздникъ уврачеванія, не праздникъ созданія, но праздникъ возсозданія. Какъ исполнить сіе? Не будемъ вѣнчать преддверія домовъ, составлять лики, украшать улицы, пресыщать зрѣніе, оглашать слухъ свирѣлями, нѣжить обоняніе, осквернять вкусъ, тѣшить осязаніе – эти краткіе пути къ пороку, эти врата грѣха. Не будемъ уподобляться женамъ, ни мягкими волнующимися одеждами, которыхъ все изящество въ безполезности, ни игрою камней, ни блескомъ золота, ни ухищреніемъ подкрашиваній, приводящихъ въ подозрѣніе естественную красоту, и изобретенныхъ въ поруганіе образа Божія. Не будемъ вдаваться въ козлогласованія и піянства, съ которыми, какъ знаю, сопряжены любодѣянія и студодѣянія (Римл. 13, 13); ибо у худыхъ учителей и уроки худы, или лучше сказать, отъ негодныхъ сѣмянъ и нивы негодны. Не будемъ устилать древесными вѣтвями высокихъ ложей, устрояя роскошныя трапезы въ угожденіе чреву; не будемъ высоко цѣнить благоуханія винъ, поварскихъ приправъ, и многоцѣнности мастей. Пусть ни земля, ни море не приносятъ намъ въ даръ дорогой грязи – такъ научился я величать предметы роскоши! Не будемъ стараться превзойдти другъ друга невоздержностію (а все то, что излишне и сверхъ нужды, по моему мнѣнію, есть невоздержность), особенно, когда другіе, созданные изъ одного съ нами бренія и состава, алчутъ и терпятъ нужду. Напротивъ того предоставимъ все сіе язычникамъ, языческой пышности и языческимъ торжествамъ. Они и богами именуютъ услаждающихся тукомъ, а сообразно съ симъ служатъ божеству чревоугодіемъ, какъ лукавые изобрѣтатели, жрецы и чтители лукавых демоновъ. Но если чѣмъ должно насладиться намъ, которые покланяемся Слову; то насладимся словомъ и Божіимъ закономъ, и сказаніями какъ объ иномъ, такъ и о причинахъ настоящаго торжества, чтобы наслажденіе у насъ было собственно свое, и не чуждое Создавшему насъ». «Если встрѣтишь припадающаго должника, всякое писаніе праведное и неправедное раздери (Ис. 58, 6). Вспомни тысячи талантовъ, которые простилъ тебѣ Христосъ. Не будь лютымъ истязателемъ за меньшій долгъ, и притомъ для кого? – Для подобныхъ тебѣ рабовъ, когда прощенъ Тебѣ Господомъ большій долгъ; бойся, чтобы не понесть тебѣ наказанія за Его человѣколюбіе, которое дано тебѣ въ образецъ, и которому ты не подражалъ». «А законъ мученичества таковъ, чтобы, какъ щадя гонителей и немощныхъ, не выходить на подвигъ самовольно, такъ вышедши не отступать; потому что первое есть дерзость, а послѣднее – малодушіе».

О грѣхѣ:

«… всякій грѣхъ есть смерть души». «Ибо всякій скорѣе принимаетъ въ себя въ большей мѣрѣ малый порокъ, нежели высокую добродѣтель въ малой мѣрѣ». «…самомнѣніе отнимаетъ у человѣка большую часть того, чѣмъ онъ есть, и что тщеславіе бываетъ для людей величайшимъ препятствіемъ къ добродѣтели». «…лучше бы не лишать себя древа жизни горькимъ вкушеніемъ грѣха: однако же и обратиться, согрѣшивъ, лучше нежели падшему оставаться безъ наказанія. Ибо егоже любитъ Господь, наказуетъ (Евр. 12, 6), и подвергать наказанію есть отеческое дѣло; напротивъ того, всякая душа, оставляемая безъ вразумленія, дѣлается неисцѣльною. Посему не то тяжко, чтобы терпеть удары, но гораздо тяжелѣе не уцѣломудриться подъ ударомъ». «Великое врачество противъ зла – исповѣданіе грѣха и удаленіе отъ него». «…ибо душамъ нечистымъ все прекрасное кажется невѣроятнымъ». Богъ «не совершенно прощаетъ грѣшниковъ, чтобы милость не сдѣлала ихъ худшими». «Будетъ и другая перепись, другой составитель переписи, если ты слыхалъ о книгѣ живыхъ (Пс. 68, 29) и о книгѣ неспасаемыхъ». «Ибо въ чемъ мы укоряли нынѣ, въ томъ завтра будутъ укорять насъ. Врагъ ласково выслушиваетъ слова твои, не потому что хвалитъ, но потому что собираетъ съ злымъ намѣреніемъ, чтобы при случаѣ изблевать ядъ свой на оказавшего ему довѣренность». «…похотливое око – это самое наглое и ненасытимое изъ чувствъ, касается даже и неприкосновеннаго». «Грѣхъ – не такой ядъ ехидны, – отъ котораго тотчасъ по уязвленіи постигаетъ мучительная боль, или самая смерть, такъ что тебѣ было бы извинительно бѣжать отъ звѣря, или убить его. Напротивъ того, если можешь, уврачуй брата; а если нѣтъ, по крайней мѣрѣ самъ не подвергнешься опасности сколько-нибудь участвовать съ нимъ въ его порочности. Болѣзнь брата есть какой-то непріятный смрадъ, и его можетъ быть прогонитъ превозмогающее твое благовоніе». «Зависть омрачила и Денницу, падшаго отъ превозношенія. Будучи божественъ, онх не утерпѣлъ, чтобы не признать себя богомъ, и изринулъ изъ рая Адама, овладѣвъ имъ посредствомъ сластолюбія и жены (Быт. 3, 23): ибо увѣрилъ его, что древо познанія запрещено ему на время изъ зависти, чтобы не сталъ онъ богомъ». «Впрочемъ и здѣсь пріобрѣтаетъ нѣчто, именно смерть – въ пресѣченіе грѣха, чтобы зло не стало безсмертнымъ. Такимъ образомъ самое наказаніе дѣлается человѣколюбіемъ». Въ почкахъ человѣка сила вожделенія; къ чресламъ (половые органы) и пупу (чрево) привязанъ крючокъ змія. «…извлеки пользу даже изъ порочной своей жизни, купи смертію спасеніе, войди со Іисусомъ въ рай, чтобы узнать, откуда ты ниспалъ, созерцай тамошнія красоты, а ропотника оставь съ его хулами умереть внѣ».

О сомнительныхъ положеніях и мненіяхъ, оправдываемыхъ сложившимся долговременнымъ обычаемъ:

«…послѣ того какъ неразуміе призвало себѣ въ помощники время и обычай, ставшій закономъ». «Души слабыя въ отношеніи и къ добродѣтели и къ пороку равно медлительны и неподвижны; онѣ не склоняются много ни на ту, ни на другую сторону; у нихъ такія же движенія, какъ и у людей страждущихъ оцѣпененіемъ. А души твердыя, если руководствуетъ и управляетъ ими разумъ, – великое пріобрѣтеніе для добродѣтели; при недостаткѣ же знанія и разума, онѣ то же самое и для порока. Такъ и коню надобно быть сильнымъ и мужественнымъ, чтобъ м